Можно ли уехать из северной кореи

Можно ли уехать из северной кореи

(Ли Ёнсу, 41 год.) а про возможность уехать в Южную Корею узнают позже. В Китае все беженцы из Северной Кореи считаются нелегальными трудовыми мигрантами, которых нужно депортировать на. Недавно в столице Северной Кореи собирались представители циркового искусства из 20 стран мира. Артисты Поехать в Южную Корею теперь можно будет без виз.

На специальных курсах для перебежчиков они узнали, как пользоваться банкоматом, как покупать еду в супермаркете, что такое налоги и медицинская страховка. Я дослужился до капитана 3-го ранга, работал в отделении по борьбе с коррупцией — сами понимаете, какая это хлебная должность.

Но однажды моего дядю расстреляли, и вся семья лишилась привилегий. Я купил лодку за долларов, взял с собой летнего племянника, и мы, ориентируясь по звездам, поплыли на юг. Это было в году.

Я сам не понимаю, как мы это сделали. Ким Ёнчхоль, 40 лет. Мы с мужем торговали антиквариатом — продавали в Китай традиционную корейскую керамику.

Как сделать раздачу вай фай с планшета

Это был намек, что он умер. Зимой года я связалась с группой людей, которые планировали общий побег. Сначала я не хотела брать с собой дочь, ей тогда было пятнадцать.

  • Как скачать сериалы с seasonvar.ru на браузере опера
  • Пришлось взять и ее. Мён Ёнхи, 52 года.

    Можно ли уехать из северной кореи

    На самом деле хотели посадить за политическое — общалась с южанами в Китае, — но доказательств не было. Ким Хян Сук, 23 года. Я был начальником молодежной организации на продовольственном предприятии. Но однажды на меня настучали, что я якобы член подпольного антигосударственного движения. Нас поместили в центр предварительного заключения под городом Чхунчжу. Что там было, даже вспоминать не хочу. Били меня каждый день, выгоняли на мороз в мокрой одежде. Но я ни в чем не признался, и меня отпустили.

    Однажды ночью из политической полиции за мной пришли второй раз. Ли Ёнсу, 41 год.

  • Можно ли поменять бандаж дородовый и после родовы в магазине
  • На самом деле эта система гораздо сложнее, внутри групп есть несколько подгрупп — в общем, кастовое общество. Чхульсин-сонбун передается по мужской линии и может измениться только в худшую сторону. Сахве-сонбун — общественный, определяется профессией и членством в партии, женсовете, союзе крестьян. Иногда хороший сахве-сонбун может компенсировать плохой чхульсин-сонбун, но чаще бывает наоборот: человека с плохим происхождением не примут в профсоюз и не удостоят аудиенции.

    Как рядовой рабочий какой-нибудь фабрики вы будете получать три доллара в месяц, а ваша жена будет выращивать кукурузу на продажу или торговать китайскими шмотками. Кастовая система в последние годы вытесняется соображениями экономической целесообразности — голод конца х несколько сгладил сословные различия. Основой экономики стала полулегальная предпринимательская деятельность.

    Все это, конечно, рискованная игра на грани: например, за поездки в Китай на заработки вас могут посадить, а могут и нет. Вы можете откупиться китайским DVD-плеером, а можете не откупиться и загреметь в лагерь. И вот представьте себе, что все наконец как-то устроилось, — и тут случается катастрофа. И вы решаетесь бежать.

    Можно ли уехать из северной кореи

    Через южнокорейскую границу сейчас реально может убежать только солдат, которого отправили ее охранять. Обычному человеку лезть туда даже в голову не придет.

    Исповедь бывшего гражданина Северной Кореи

    Бежать надо в Китай. Более того, многие из перебежчиков именно туда и хотят, а про возможность уехать в Южную Корею узнают позже. С Китаем у северян есть связи, у многих там живут родственники, и государство давно закрывает глаза на то, что жители КНДР, особенно из приграничных районов, ездят к соседям на заработки. Кроме того, в Китае есть довольно большая этническая группа местных корейцев, граждан Китая, среди которых можно раствориться. Граница охраняется не слишком жестко — ее можно пересечь за взятку или, если хорошо знаешь местность, тайком перебравшись через реку.

    В Китае корейцы могут зависнуть на несколько месяцев, лет или даже на всю жизнь. В стране сейчас сотни тысяч корейских нелегалов — из тех, кто целенаправленно бежит в Южную Корею, до Сеула добирается только каждый пятый.

    Там нас обнаружил хозяин, сказал, что сдаст нас властям: за поимку нелегального мигранта там полагалось вознаграждение в юаней. Мама стала его умолять дать мобильник — позвонить дяде: он давно живет в Китае, у него там своя фабрика. Мы сделали вид, что согласны. Дядя, влиятельный человек, по телефону строго-настрого приказал ему нас не трогать. Ли Нахён, 38 лет. Пришлось и им дать в морду, и мы снова по льду убежали в Китай, на этот раз удачно.

    Как правильно складывать детские вещи

    Поселились у приятеля, он сделал нам фальшивые паспорта. У него есть дом недалеко от города Яньцзи — что-то вроде маленькой гостиницы.

    Там мы прожили два с половиной года — убирались, кормили собак, потихоньку учили китайский. Потом друзья позвали меня работать в южнокорейскую фирму в другом городе.

    Но однажды на меня настучали. В Китае все беженцы из Северной Кореи считаются нелегальными трудовыми мигрантами, которых нужно депортировать на родину, где их с большой вероятностью посадят, хотя это бывает и не всегда. Северян, у которых нет возможности натурализоваться в Китае, нередко прибирает к рукам криминальный мир, женщины часто становятся проститутками.

    Но всегда есть опасность, что мать отправят обратно в Северную Корею. Тогда я оставила его у бабушки и решила ехать в Южную Корею. Южнокорейское посольство в Пекине, не желая портить отношения с китайскими властями, не помогает почти никогда — разве что очень высокопоставленным перебежчикам, которые представляют интерес для государства.

    Поэтому надо бежать через третью страну: Монголию, Лаос или Вьетнам. Там нам пришлось преодолеть несколько рядов колючей проволоки. Где-то мы ее приподнимали, где-то пришлось копать землю. Двенадцать часов мы шли по пустыне в сторону железной дороги. Добрались до какой-то станции, там нас поймала монгольская полиция. Они позвонили в посольство, тут уж мы рассказали все как есть, и нас забрали в Улан-Батор, а через две недели отправили в Сеул.

    А вот неудавшийся вьетнамский сценарий с участием брокера — посредника, который вывозит людей за деньги:. Но за эти полчаса и нас, и брокера поймала полиция. Три недели нас мариновали в отделении, в итоге отправили обратно в Китай. А мы по-китайски не говорим, вообще ничего тут не знаем. Сели на паром и опять приплыли во Вьетнам. Они нас опять в Китай. Мы — опять во Вьетнам. Три раза так туда-сюда плавали, потом все-таки нашли в Китае гостиницу. На следующий день нам прислали другого брокера, он сказал, что довезет нас до границы с Лаосом.

    Там мы 10 часов шли по горам через джунгли, а на той стороне нас уже встретил лаосский брокер. Полиция отправила нас в южнокорейское посольство, где есть специальный центр для содержания таких беженцев. Брокер — это летняя тетенька с сумочкой, которую никогда не заподозришь в подпольной деятельности.

    Госпожа Чхве Минсук имя изменено официально работает в Южной Корее социальным работником, ухаживает за инвалидами и стариками. Но на самом деле занимается она совсем другим: за деньги помогает северокорейским беженцам вытащить из КНДР родственников.

    Ежегодно через подпольную сеть госпожи Чхве проходит от 50 до 70 человек. Услуга стоит восемь тысяч долларов плюс еще тысяча, которую получает она сама. Чтобы заработать эту сумму, северокорейскому беженцу в среднем требуется лет пять. Это обычный человек, который живет недалеко от границы и знает, кому давать взятку.

    Вторая половина уходит на все остальное: людей довозят до Яньцзи, где есть подпольное убежище, потом до границы с Лаосом и через Лаос до Таиланда. По Китаю едут на общественном транспорте. Тут мы ничего не гарантируем — иногда документы проверяют только у водителя, иногда у всех пассажиров.

    Если беженца обнаружат и депортируют в Корею, предоплата не возвращается. В дружественном Таиланде цепочка брокеров заканчивается, и беженцы вытаскивают специально заготовленные флаги Южной Кореи, чтобы полиции было проще понять, кто они такие. По словам госпожи Чхве, в последнее время поток беженцев уменьшился: границу стали жестче охранять, тарифы повысились, кроме того, говорят, что Ким Чен Ын возвращает семейную ответственность за преступления — правило, которое до последнего времени практически не применялось.

    Американец Тим Питерс не любит, когда его сравнивают с брокерами, хотя, по сути, он делает то же самое, только бесплатно. Питерс считает, что, если бы Китай изменил свою политику в отношении беженцев, режим Кимов мог бы рухнуть за несколько месяцев.

    У партнеров

    Люди побегут, и их уже ничто не остановит. Объединение, о котором много лет говорят только в теории, произойдет в считанные часы. Но, к сожалению, у Китая свои геополитические интересы: он собирается использовать северокорейский порт для своей торговли и не хочет портить отношения с Пхеньяном. Но уж если они решились и попали в беду, то мы на их стороне. Между прочим, наша секретная дорога работает и у вас — недавно мы помогли добраться до Москвы нескольким корейцам, бежавшим из трудового лагеря на территории России, в который Северная Корея отправляет своих граждан работать.

    Они там рубят российский лес и этой работой гасят северокорейский долг перед Россией. Российские спецслужбы делают то же самое, что и китайские — ловят корейцев прямо в отделении ФМС, куда они приходят, чтобы попросить статус беженца, и отправляют на родину. После приезда в Сеул северян несколько недель проверяют в Министерстве объединения.